24.09.2020

ALEX FROM MONTREAL PERSONAL BLOG

This blog belongs to a fully trilingual person and translator/interpreter Alexandre (Alex) Nikolaev.

30 лет Полярному Одиссею. Части 7-9

30 лет плавания на “Полярном Одиссее”. Часть седьмая. Лето 1986.

Я думаю, это был июнь, когда мы пошли в плавание. Возможно середина июня.

Кижи проходили белой ночью.

У меня была чувствительная плёнка, не помню, как она точно называлась, А3 или А300, нарезанная из бобины.

Коля Корпусенко поставлял её в неограниченных количествах, а также было несколько рулонов гэдээровсой плёнки ОРВОХРОМ, которая закупалась в Москве в немецком магазине вместе с химикатами.

Как видите, чёрно-белые снимки получились достаточно хорошо. Вот такие вот у нас в Карелии ночи. Сейчас только что (27 мая) приехал из неё, посещал Сортавалу, Питер и Петрозаводск, и уже трудно было бы спать, не занавесив плотно окна. Отвык. И это ещё июнь не наступил. А тогда мы вроде в июне и вышли. Стас тоже снимает церквуху.

Проходим Кижи церковь Стас снимает

 

Проходим Кижи церковь

Солнце то ли всходит, то ли заходит. Сейчас уже не вспомнить…

Проходим Кижи

Проходим Кижи закат
Собака Стаса Жулька
Проходим Кижи церковь собака Стаса

ББК Идём по каналу ночь бушприт

Вошли в Беломорско – Балтийский канал.

Ночью прошли несколько шлюзов.

ББК Идём по каналу ночь палуба

ББК Идём по каналу ночь шлюз

И где-то поутру вышли в Выгозеро.

Сергей Никулин пытается ловить рыбёшку с борта.

Untitled-32

В живом журнале см.

Часть 1.
Часть 2.
Часть 3.
Часть 4.
Часть 5.
Часть 6.

 30 лет плавания на “Полярном Одиссее”. Часть восьмая. Лето 1986. ББК.

Ночью прошли по каналу и вышли в Выгозеро.

ББК Идём по каналу ночь озеро

В какой-то момент днём, когда шли по Выгозеру вдруг послышался страшный скрежет, корабль изрядно тряхнуло и он сильно накренился. Сели на каменную банку.

Кэп с Афонькиным стали думать что да как, надо же теперь сниматься с мели…
Приняли решение откачать за борт запас пресной воды из цистерны, чтобы облегчить судно. Помню, что стояли долго, выпустили в озеро Выг литров триста воды.

От нечего делать кидали спиннинг и поймали штуки три щуки приличного размера.
Действительно попали на луду, которая никак не была помечена на карте, или карта была такая. Ну эхолота-то у нас не было. Экспедиция, чо.

ББК Сегежа сели на мель откачиваем

В общем как мы снялись с той банки я не помню, помню, что долго гоняли двигатель, пытаясь, в основном дать задний ход.
Как-то снялись в конце концов.

Ещё помню, что мы с Энди Авдышевым пошли, сначала нас кто-то отвёз на лодке, гулять по Сегеже. Я хотел навестить одну мою знакомую, но её не оказалось дома, но посетил другую, она предложила магнитофон напрокат, а у Андрея был адрес какого-то радиолюбителя, который нам устроил ночлег в пустовавшей квартире. Этого любителя Энди никогда не видел, но по эфиру хорошо знал, как и сотни других по всему миру.
В общем наутро припёрлись на берег, поорали мужикам, чтобы послали лодку, и снова были на “Одиссее”.

Настало время идти дальше и худо-бедно причапали к последнему шлюзу ББК, перед которым остановились. После ужина всем стало хорошо (наверняка было налито по 50 грамм водочки). Время было – сухой закон, но у меня под койкой стоял ящик водки и я, с разрешения капитана, наливал “по соточке” за какие-то работы типа очистки гальюна.

О том, как это делалось, то есть как чистился гальюн, а не пилась водка, конечно – речь впереди.

 

ББК Идём по каналу ночь после ужина снято с рубки
Все сидят и отдыхают, слушая музыку на портативном магнитофоне, который я взял у подруги напрокат в Сегеже.

ББК Идём по каналу ночь после ужина

Этот снимок, возможно, из другого времени, но близкого по хронологии к началу плавания.
Проблема с датировкой снимков состоит в следующем: негативы свои я все старался тщательно датировать, как научил меня фотограф Коля Корпусенко.

Разрезалась плёнка из 36 примерно кадров на шесть равных частей (иногда оставался огрызок из двух-трёх негативов, если пара кадров запарывалась в начале или конце съёмки).

Бывало, что и 40 кадров помещалось на катушку – катушки я вертел сам из большого рулона киноплёнки высокой чувствительности. Но при переезде в Канаду, в Виннипег, я взял совсем немного из архива. Через 6 лет приехал уже из Монреаля, и забрал всё остальное, в том числе два альбома про “Одиссей”. То есть альбомы я оставил, а карточки повырывал, вот вы видите, при этом одна порвалась прямо на пузе Миши Данкова, пришлось заклеить скотчем. Часть негативов потерялась, и сканировал я в основном карточки из альбомов.

 

ББК Идём по каналу Никулин, старпом Серёга Миша Данков, Стас

Сделал несколько портретов экипажа на отдыхе. Миша Новожилов.

ББК Идём по каналу Миша Новожилов

Серёжа Железнов. Похож на Тёму Лебедева, который тогда ещё ходил пешком под стол.

ББК Идём по каналу старпом Серёга

Наташа Берникова слушает музыку.

ББК Идём по каналу НБ слушает музыку

А утром надо было выходить в Белое море. Мы стояли уже у последнего шлюза. Я хорошо помню, как капитан запросил по рации, когда мы можем шлюзоваться.

Ответ был чётким: “Никогда”.

ББК у последнего шлюза

По-видимому из Петрозаводска сообщили, что группа шаровиков на необорудованном и не предназначенном для навигации, а наоборот давно списанном корыте идёт покорять Белое и Баренцево море, и был дан приказ не пущать.

ББК у последнего шлюза стоим

Так или иначе, я отбился после вахты, а когда проснулся, то за окном каюты (именно окном, а не иллюминатором – у нас с кэпом была каюта на двоих и моя – нижняя полка) увидел Белое море в полный его рост.
Как капитан проскользнул препоны и рогатки последнего шлюза – я так никогда и не узнал.

Помню только, что спрашивал, но ответа от хитрого кэпа не получил.

А потом уже было и неинтересно переспрашивать. Ну прошли и прошли в море.

Теперь – гуляй рванина хоть в Норвегию.

ББК Вышли в Белое море

Часть 1.
Часть 2.
Часть 3.
Часть 4.
Часть 5.
Часть 6.
Часть 7.

30 лет плавания на “Полярном Одиссее”.

Часть 9. Лето 1986. Кемь.

 

Пришли в Кемь и встали на приколе у причала, по-моему кемского лесозавода.

Вот такая картиночка, достойная пера, была запечатлена мной тогда.

Если память мне не изменяет, это был июнь, точные даты не могу назвать.

Кемь мачты за забором
У боцмана, как всегда, заботы прозаические: проверить, достаточно ли пресной воды

 

Кемь проверяю воду

Если нет – дольём.

Кемь заливаю воду

Вымпел журнала “Вокруг Света” Сергей Никулин привязывает уже после того, как мы встретили москвичей. Это они его привезли.
Как я уже говорил, наше плавание никогда не было бы таким масштабным, если бы не Бурлак и Тёмкин, невероятно энергичные и пробивные москвичи, которые взялись за организацию плавания.

Кемь Никулин вымпел Вокруг Света

С собой они привезли немало другого народа – журналистов в основном. Но не только. Был среди них, например, доктор Татарский, на снимке он в правом углу, стоит (у него была припасена огромная бутыль спирта, из которой мы с ним изрядно хлебали – именно тогда я попробовал пить чистый спирт не разводя его водой, а заедая космическим питанием), сзади за ним с чёрными усиками : Григорий Тёмкин, виднеется клок шевелюры кокши Светы, чья-то голова, наверное Кости Долгих (или как-то так, уже не помню). Его папа, вроде, был директором Интуриста, но Костя, помнится, был простым, открытым парнем. Дальше против часовой стрелки – Тамара из “Литературной газеты” (она была с дочкой), Новожилов (Петрозаводск), Витя Георги (Мурманск, журналист, он, вроде и сейчас активничает в клубе ПО), фотограф журнала “Советский Союз” Ю. Транквилицкий (не хухры-мухры, какая у него была фототехника, я аж слюни пускал, ясно что одна коробка “Никон” стоила больше всего нашего корабля, а у него ещё была среднеформатная “Мамия”, вроде).

Потом два типа, кажется с ЦТ и за канатом – Вадим Бурлак. Никулин и Берникова сидят спиной, а перед Татарским, вроде, Коля.

 

Кемь перед Соловками ужин

Но эта благостная картинка, где все отдыхают после ужина, возможно и пропустив по 50 грамм (а я и больше, так как глянулся сразу доктору Татарскому, или он просто хотел с боцманом дружить, поэтому после посиделок мы пошли к нему в каюту и добавили спиртяшки.

А ведь они приехали из Москвы на мурманском поезде, который в Кеми стоит две минуты.

А ящиков с собой у них были десятки. То же космическое питание, которое они брали как бы на тестирование, одежда, брошюрки, чёрта в ступе.  То есть за две минуты было никак не выгрузить. Вроде москвичи договорились с машинистом, возможно, и скорее всего, заплатили, чтобы стоянка была подольше. Как бы то ни было, выгрузили всё.

Космическое питание загрузили потом в трюм, от которого ключ был у меня (и у капитана), так что диковинных маленьких консервов типа “пюре из перепелов”, “сосисок-малюток”, карбонада и проч., я отведал вволю.

Самым любимым кушанием была смородина со сливками, она выдавливалась из тюбика, была чрезвычайно калорийна.

Вот ею-то спирт мы с Татарским и заедали…

Кемь перед Соловками ужин 01

Да, на верхнем снимке между Тёмкиным и кокшей Светой (которая на меня обиделась ровно тут, в Кеми и не разговаривала до самого конца плавания, обиделась, на мой взгляд, совершенно несправедливо. Я был не виноват, просто донёс до неё решение капитана, но не хочу об этом, тем более сейчас это всё – пыль и дым давно прошедших дней, и после плавания мы с ней так и не виделись больше) сидит мужик, который являлся исследователем беломорских “лабиринтов”. Звали его В.А. Евтушенко. Он выдвигал гипотезу. что выложенные камешками на островах “лабиринты” являются планами, по которым поморы ставили сети.

Ну и, наконец, Миша Данков (рядом слева стоит Витя Георги) поправляет паруса. Скоро идти на Кузова и потом – на Соловки.

Кемь Миша Данков и паруса

Часть 1.
Часть 2.
Часть 3.
Часть 4.
Часть 5.
Часть 6.
Часть 7.
Часть 8.

 

 

%d bloggers like this: