25.09.2020

ALEX FROM MONTREAL PERSONAL BLOG

This blog belongs to a fully trilingual person and translator/interpreter Alexandre (Alex) Nikolaev.

Хуйттинен и я в нём в 1997 году

Считайте сами, в зависимости от того, когда читаете это, сколько лет прошло с тех пор.

Я долго раздумывал, стоит ли об этом написать. Нет, я рассказывал устно эти истории не раз и не два и даже, может быть, не десять раз, а больше. Но писать не писал. А между тем, редко бывает, чтобы столь короткий период времени вместил так много событий. Событий ярких, запоминающихся, в отношении которых с грустью осознаёшь, что ничего подобного с тобой уже не случится никогда.

Загадочный населённый пункт Хуйттинен.

Вначале название этого финского городишки вошло в мою жизнь в причудливой форме Гуфтинена. Дело было в начале 1997 года, то есть в период активной подготовки к эмиграции в Канаду и чтения газеты «Иностранец», которая в то время была, пожалуй, самым полным источником информации для желающих эмигрировать.

На страницах её я и нашёл эту коротенькую статью, в которой сообщалось, что “финны не только научат своему языку, но и заплатят за это”. При более подробном чтении статьи выяснилось, что не заплатят, а скорее приплатят, но всё равно, предложение было заманчивым – две недели в финском колледже на полном обеспечении, то есть с размещением и четырёхразовым питанием учиться финскому языку и всего-то за 500 долларов США. Что меня лично привлекло, так это то, что, как там сообщалось, нужно изначально хотя бы немного, а лучше прилично знать финский, потому что преподаватели не знают русского совсем. Это был как раз мой случай. Напомню, что это был такой очень короткий период в постсоветской истории, когда доллар стоил чуть больше 6 рублей, то есть всё удовольствие обходилось в 3000 рублей с небольшим [1].

В общем, на объявление я клюнул. Дальше требовалось выяснить, где находится этот самый Гуфтинен. Естественно, я полез в атлас мира и стал по алфавиту искать города и населённые пункты. Гуфтинена не было нигде в мире.  

Я опросил знакомых финнов, среди них редактора финского ТВ Лилю Суванен, где в Финляндии может располагаться этот самый Гуфтинен. Лиля, которая, естественно, никогда не слышала о таком городе или посёлке, предположила, что это может быть где-то рядом со Швецией, поскольку, да я и сам это знал, несмотря на то, что Финляндия называется так, как называется, в её языке нет буквы «Ф» – а в оригинале это вообще-то страна «Суоми», то есть «страна болот». Вдобавок, в финском нет и буквы «Г», как нет вообще звонких согласных [2].  

Но такого предположения Лили Суванен было совершенно недостаточно, Интернета в том смысле, как мы его понимаем сейчас, ни у кого не было, и я на некоторое время оставил эту идею. Но как-то раз, совсем рядом с моим домом на Ленина, 13 в Петрозаводске, встретил у журнального киоска Володю Давыдова, выпускника, как и я сам, франко-английского отделения ФИЯ КГПИ, только он выпустился позже меня на несколько лет, ныне живущего в Йоэнсуу. Финляндия. Он уже тогда жил там, В Йоэнсуу и, между делом, я спросил у него, что вот где бы такой загадочный город мог находиться. Володя ответил сразу же, что это никакой не Гуфтинен, а Хуйттинен, что там действительно находится Lansi Suomen Opisto, то бишь Западно-Финляндский Колледж [3] и что он слышал о таком учебном заведении.

Ну, слава Богу, не баян, (хотя такого значения этого слова в те времена ещё не было). Я стал собирать информацию о городе Хуйттинен и об училище в нём.

Оформить документы на учёбу оказалось проще простого, небольшой проблемой было то, что отъезд из Питера намечен бы на 6 утра и, значит, надо было в Питере ночевать где-то, для чего, конечно же, нашлась какая-то мамина родственница, у которой я и переночевал и доехал на такси к шести утра на какой-то питерский вокзал. Пока же все отъезжающие собирались, то прошло часа полтора и я сильно пожалел, что хотя бы не поехал на метро. Но хуже бы было, если бы без меня уехали, впрочем.

Отъезд в Хуйттинен и знакомство с Мишей

Когда проехали пограничную Торфяновку, (потом мне снова доведётся в 2006 году пересечь этот таможенно-пограничный пункт, разделяющий Россию и Финляндию, в целях свадебно попутешествовать, и меня поразит, что ничегошеньки там с тех пор не изменилось хотя что там должно измениться?), ко мне подсел чернявый парень, представившийся Мишей. Потом выяснилось, что он по происхождению татарин, и что едет в Хуйттинен второй раз. Поскольку остальные пассажиры автобуса были практически все подростками, то он, сам примерно 35 лет от роду, решил подойти к мне, как если не к ровестнику, мне было в ту пору 42 годика, то по крайней мере, к человеку постарше всех остальных, а значит и поближе к нему по мироощущению. Мотив сближения он скрыватьне стал, сказал что хочет поселиться со мной в одной комнате (он знал, что комнаты там на двоих) и интересовался, не против ли я. Я, вестимо, был не против, а даже и «за», потому что переспектива жить с кем-нибудь из этих шумных подростков, которых начинающие богатеть или уже даже и разбогатевшие родители просто сплавляли с глаз долой и которым, конечно же, как я правильно полагал, будет совсем не до учёбы, меня привлекала очень мало. Так что согласился я разделить компанию с Мишей даже и с радостью. Миша был хирургом, работал в Питере в реанимации, очень интересно рассказывал потом об своей работе, например об операциях по пересадке сердца и о том, как сердце, подготовленное к пересадке, хранится во льду, ну и вообще, до пункта назначения у нас с ним было о чём поговорить. Миша был разведён, у него была дочь и он имел намерение эмигрировать через замужество с гражданкой Финляндии или хотя бы с дамой, легально обретающейся в Суоми. Для выполения этой задачи у него было припасено несколько телефонных номеров подходящих кандидаток и были другие планы, об одном из которых я, возможно расскажу, так как сей план осуществлялся в моём присутствии.

Главный корпус нашего колледжа-училища, старейшего в Финляндии, оно было основано в 1892 году. В здании стоит стойкий запах дерева, который мне нравится и бывает в старых деревянных постройках:  он одинаков где бы в мире они не находились. Такой запах царил, например, в старом доме моих родственников в Москве, на Хибинском проезде, и в доме, где расположена студия «Третий глаз» в Ла Рошели, Франция.

Приватизация велосипеда

То есть к моменту размещения Миша меня уже просветил практически обо всём и, что очень важно, посоветовал «приватизировать» один из велосипедов училища, коих всего числом было штук пять, что я и сделал сразу же, купив замок и цепь и повесив их на велосипед. Нужно же было это потому, что наше училище находилось километрах в трёх от самого городка Хуйттинен, куда можно и нужно было время от времени выбираться, чтобы не закиснуть от скуки в стенах училища и общежития.

Карта окрестностей Хуйттинена. Сам городишко, состоящий из четырёх главных улиц, насчитывает примерно 3000 жителей с близлежащими хуторами, но в нём имеется музей, плавательный бассейн, и крытый каток с искусственным льдом.

На первых же занятиях выяснилось, что написанное в «Иностранце» сильно противоречит действительности. Наша, в целом весьма милая и достаточно молодая преподавательница, с которой Миша сразу же попытался флиртовать, говорила довольно сносно по-русски, а большая часть студентов не имела ни зелёного понятия о финском языке. Уровень же, достаточный для более-менее сносного общения на финском был в группе из примерно пятнадцати человек только у двух, у меня и ещё у одного парнишки возраста лет под 30, чрезвычайно гордого этим обстоятельством. Потом, правда, выяснилось, что его знания были куда более поверхностнее, чем мои. Но даже если бы у большинства были такие же знания, как у него, можно было бы получить от этих курсов намного больше, а так масса времени уходила у преподавательницы на обучение азам, которые как раз и есть самое сложное и за две недели и даже за два месяца не постигаются вообще-то. Для обучения, впрочем, имелось всё: лингафонный кабинет, библиотека, компьютеры с цветными принтерами, на которых студенты печатали всякую фигню, ну и сами уроки с добросовестным преподавателем. Я сразу же стал тянуть на себя все одеяла и отвечал на вопросы преподавательницы, типичной финки с соломенными волосами всегда первым, да и просто всегда брал слово первым, когда требовалось и когда не требовалось совсем. Поэтому своё я от курсов получил и уровень финского всё-таки приподнял, не говоря о том, что было просто приятно провести две недели в цивилизованном окружении, я не имею в виду, конечно, русскоязычных студентов колледжа.

fghh

Для приятного и полезного времяпровождения здесь было всё, что нужно. В субботу в сауне устраивались танцы под магнитофон и частенько после занятий мы с Мишей ездили на велосипедах на речку удить рыбу, правда ничего не поймали, зато загорели: в августе в Финляндии хорошо. Опять же малины до отвала наелись на старой плотине, где мы пытались ловить рыбу.

Но если бы речь шла только об обучении финскому, то вряд ли и стоило мутить этот рассказ.

Пекка, который ходит по четвергам

Наверное в тот же самый день приезда, а может быть, и скорее всего, на следующий, поехал я на приватизированном лисапеде в спортзал и в бассейн. Миша мне всё рассказал, среди прочего, что там студентам нашего колледжа скидка 50%, то есть 5 марок стоило потренироваться и поплавать. В зале были все необходимые снаряды для всех мышц, и, довольный тренировкой, я вышел из спортзала в помещение с раздевалкой и душевой, где находилась и сауна. Принял, как полагается душ, и пошёл в сауну, погреться после тренировки. Посидел среди финнов минут пять-десять и, довольный, пошёл снова под душ. Помылся и совсем был готов надеть плавки (сворованные, к слову сказать, в Норвегии, в Мо (и Рана) в бассейне в качестве сувенира). На скамейке, где я оставил их перед тем, как войти в сауну, моих плавок не было! Зато лежали чьи-то, размеров на пять, то есть визуально раза в два больше моих и такие же чёрные. Я взял их в руки и, наверное, вид у меня был настолько вопрошающий, к тому же я продолжал осматриваться по сторонам, что первый же человек, стоявший рядом под душем, спросил меня, почему-то по-английски:

 “What is your problem?” Ну или там: “Do you have a problem? ”

“Yes, actually I do, because someone has taken my swimming suit.”

Далее мой собеседник, осмотрев внимательно плавки, оставленные вместо моих, высказал предположение, что эти гигантские трусы могут принадлежать некоему Пекке.

«Он ходит в бассейн по четвергам, Пекка. Но ты не волнуйся, это он не специально, видно просто запарился в сауне, вот и взял не глядя твои плавки. Он придёт снова в четверг».

Дело, однако, было во вторник.

«Таак, ну а что же мне сейчас-то делать. Хочется ведь и в бассейн, вообще-то».

«Ну так ты сходи, посмотри, может кто в твоих плавках в бассейне плавает…»

«Так как-то неловко без трусов, чай не нудистский бассейн-то…»

«Так ты полотенцом-то обвяжись!»

А и впрямь. Аки Цезарь в тоге, вышел я с полотенцем на бёдрах в бассейн. С пяток человек лениво плескались в нём и никто не подавал признака моих плавок на своих телах. 

Меня осенила гениальная мысль сходить к ребятам на вахте, которые продавали билеты, и попросить, объяснив ситуацию, плавки напрокат. По опыту я знал, что на Западе этого добра в публичных бассейнах всегда навалом. В том же полотенце на бёдрах я поднялся к стойке приёма клиентов (рецепции) и, едва я начал обрисовывать ситюёвину, как спортивные ребята, одновременно служащие рецепционистами и спасателями, прервали меня в один голос при виде громадных чёрных плавок:

«А, понятно, похоже что это плавки Пекки, он ходит по четвергам».

Подменные плавки моего размера мне были тут же выданы, причём бесплатно. Я благополучно поплавал в басейне и в четверг после занятий, помятуя о дне визитов Пекки в бассейн, снова пришёл туда же.

После тренировки и сауны, только я спустился в бассейн, как увидел, что ко мне бежит, размахивая моими плавками, один из тех парней что дежурят на рецепции.

«Пекка приходил. Отдал в целости и сохранности. Получил свои».

Радости моей не было предела. Инцидент был багополучно исперчен, но история не совсем на этом заканчивается. Через пару дней пришёл я как обычно потренироваться, попариться, ну и поплавать в бассейне. После тренировки и перед бассейном, по традиции, посетил сауну, в которой сидели три финна. Я точно знал, что никого из них не видел раньше. Про финнов ходят легенды и анекдоты, касающиеся их неразговорчивости. Это, конечно, отражает правду, но надо отметить, что в сауне финн становится несколько мягче обычного и может произнести три-пять фраз кряду. Что и произошло, когда один из них обратился ко мне, уже на финском, правда.

«Это ты, что ли, тот самый англичанин, у которого Пекка плавки по ошибке забрал? Ты знаешь, это он случайно, запарился, видать, в сауне», словно оправдываясь за всё население Хуйттинена, счёл нужным уточнить финн.

Я не стал этому финну объяснять, что я не англичанин, я потом понял, почему меня  приняли за такового. Дело в том, что по возрасту, я мало походил на обычного студента, большинство из которых были подростки, как я уже говорил, а вот преподавателями там были, в том числе и англичане, потому что колледж лингвистический, и в нём обучают и английскому в том числе. Ну и тот факт, что я в первый раз ответил на английском, позволил местным сделать такой вывод. А поскольку какие-либо происшествия в достославном городе Хуйттинен практически отсутствуют, то эпизод с моими плавками создал самую настоящую сенсацию, которая, может быть, навсегда вошла в местный народный эпос и будет передаваться из поколения в поколение. 

————————–

[1]  Сейчас это удовольствие стоит 700 с лишним евро плюс проезд и другие расходы. См. http://gardar.spb.ru/lso.php

[2] Я не забуду как финка Леена Вестман (Leena Westman) спрашивала у русского Саши Бердино: «А «ж», это какая «ш»? Не говоря уже о том, что «щ» она была органически неспособна произнести и не понимала, что это такое вообще есть.

[3] Теперь по-русски его называют Гуйттинен, что значительно ближе. http://gardar.spb.ru/index.php

 

 

Найстен Пяйвя или Женский День
 

Как я уже повествовал, Миша, фамилию которого я напрочь забыл за эти годы, был в Хуйттинене уже во второй раз и имел целью познакомиться с финкой или русской, проживающей в Финляндии с целью последующей иммиграции в неё, в Финляндию то бишь.
И вот как-то раз, через несколько дней после приезда, он мне и говорит:
 
«Слушай, тут в мотеле, неподалёку, в эту субботу будет Naisten Päivä, то бишь вечеринка, во время которой женщины приглашают мужиков на танцы. Давай сходим!»
 
«Миша, – ответил я не раздумывая, – скажи мне на милость, на кой мне нужен этот женский день (почему-то вспомнился женский день в общественной бане в советские времена)? На кой ляд мне нужны эти финские крестьянки, если я уже больше как двадцать лет счастливо женат, и если даже куда и собираюсь в будущем иммигрировать, то никак не в Финляндию?»
 
«Ну, понимаешь, ты так здорово говоришь по-фински, а я совсем плохо, поддержишь, развлечёмся, ну, просто за компанию, а?»
 
Ну, miksi ei? или как там я уж не помню, подумал я по-фински. Почему бы и нет? Посмотрю на местных дам, наберусь впечатлений.
 
«Ладно, пошли», согласился я.
 
Засосали грамм по 200 столичной, ибо Миша затарился оной в Питере основательно, он надел чёрный костюм-тройку, в который входили брюки на подтяжках, а надо сказать, что было не холодно, а скорее даже душновато, поэтому я решил быть проще и натянул бежевые брюки, привезённые из Болгарии женой лет 10 тому назад, но не сильно поношенные, потому что носились они только летом, а все знают, что карельское лето короткое, но малоснежное, напялил голубую рубашку, принял душ, отчего выгоревшие на солнце светлые волосы приобрели некий объём, нахлобучил белые туфли, подходящие к брюкам, ну и мы пошли. Идти надо было километра два, мотель находился где-то посреди кукурузных полей.
 
Дошли, купили билет на входе марок за 30, эта деталь важна для понимания последующего повествования, и сели за столик на балконе в аккурат над танцзалом, для лучшего обозрения танцующих. Не прошло и минуты, и даже я и оглядеться-то толком не успел, как рядом с нашим столиком нарисовалась крепкая, как боровичок и такая же низкорослая розовощёкая финка и задала, обращаясь ко мне, прямой вопрос:
 
Saanko luvat?
 
Я стал этот вопрос анализировать. «Тааак, luvat в аккузативе, чередующаяся согласная, значит в инфинитиве lupa, что значит «разрешение», а разрешение у меня только одно, то есть входной билет, который называется похоже, «lippu», то есть да, точно, вот, мол тебе моя лупа вместе с липпой. И я предъявил даме входной билет.
 
По её остолбеневшему виду я сразу же понял, что что-то не так. Положение спас Миша, который краешком рта шепнул мне по-русски, разумеется:
 
«Тебя танцевать приглашают!»
 
Весь рассыпавшись в извинениях, я повёл даму в танцзал, объясняя по пути сложности грамматики финского языка и меля прочую мелкую и необязательную муру. С каменным лицом слушала меня дочь болотной страны, поступь её в танце была негибка и вид отрешён. Так же молча она кивнула мне по окончании танца и я, сделав вначале пару шагов с целью проводить её до столика решил, что лучше этого не делать, и вернулся за столик к Мише.
 
Через некоторое время нас пересадили за другой столик, где были ещё человека три по виду чистые фермеры-хуторяне, мы заказали по банке джина с тоником и … приглашения на танцы стали сыпаться как из рога изобилия. Но исключительно на меня, легко сходившего за финна.
 
Черноволосый же Миша, я говорил, что у него была татарская фамилия, в своей к тому же чёрной тройке если и сходил легко за кого, так это за цыгана, коих в Финляндии немало, и я даже в том же Хуйттинене показал как-то одному из этих бывших бродяг них дорогу к крытому катку, когда тот вылез из новёхонького «Мерседеса» какой-то из последних моделей и спросил у меня дорогу к катку на чистом финском. Без всякого акцента. Вот это обстоятельство, как и почему даже в зрелом возрасте цыгане столь легко воспринимают язык страны, в которой поселяются, для меня тайна великая есть. Ибо никогда в своей жизни не встречал я цыгана, говорящего с акцентом…
 
Ну а цыгане, и вообще отличающиеся от финнов внешне люди, вроде как-то не сильно располагают к знакомству весьма консервативных в этом смысле финнов, и бедный Миша так и просидел до конца вечеринки, станцевав, может быть всё-таки пару раз, в то время как я практически не сидел за столиком и даже обнаглел до того, что сам пригласил приглянувшуюся мне финку. Она оказалась весёлой бухгалтершей где-то на сельхозфирме и мы хорошо поболтали, танцуя.
 
Потом меня стала настойчиво приглашать дама, заговорившая сразу же по-английски. Я с радостью сменил язык Майю Лассила на язык Джерома Клапки Джерома и мы довольно мило стали болтать о том и о сём, причём финка сильно напирала на то, что она не любит своих соотечественников, которые все расисты. Я спросил её, как же так, ведь ты живёшь среди этих расистов и выяснилось, что живёт она на самом деле в Швейцарии, а на родину ездит лишь ненадолго. Когда она пригласила меня в очередной, может быть в шестой раз, разговор у нас зашёл об Англии, и я вскользь упомянул, что был там часа четыре, да и то в аэропорту Хитроу, когда мы летали в Ирландию и пересаживались с самолёта компании Финнэйр на рейс Эйр Лингус.
 
«Как это, четыре часа?» недоумённо вопросила противница расовой сегрегации. «А разве вы не из Англии?»
 
«Да нет, я вообще-то из России, а почему вы решили, что я англичанин?»
 
Ответ был весьма туманным и я уже было подумал, что и до этой дамы дошёл слух о том, как «у англичанина спёрли плавки», но, честно говоря, обдумывать всё это мне было уже лень. Устал я уже. Только спросил её, не сильно ли разочаровал своей национальной принадлежностью, получил в ответ заверение о том, что совсем нет, но прозвучало оно совсем даже неискренне и, пригласив меня ещё раз, она утратила ко мне интерес, да и дело близилось к закрытию, к тому же не такой уж сильной привлекательности была дама, чтобы я стал расстраиваться по поводу непродолжения этого случайного флирта.
 
Ещё вспоминается, что в какой-то момент к нашему столику, услышав, как мы с Мишей говорим по-русски, подошёл молодой высокий и симпатичный финн с внешностью актёра Ральфа Лундгрена и вдруг сказал:
 
«Здесь много пьёзд».
 
«Ja, monta vittua, paljon vittuja»,  ответил я, соглашаясь с этим очевидным утверждением и финн охотно рассказал, что он работал в Питере на строительстве дороги, и что в России  совершенно нечего больше делать, кроме как трахаться и пить водку. Как было ясно из его рассказа, такое времяпровождение, впрочем, ему было весьма по душе и вроде даже он снова собирался туда же.
 
По пути домой, уже во втором часу ночи, Миша, видимо, обдумывал причины своей неудачи и/или дальнейший план действий, а я думал только об одном, как бы поскорее завалиться в койку, благо назавтра было воскресенье. Второе и последнее воскресенье в достославном городе Хуйттинен.


%d bloggers like this: