Тойни, 17 лет, закрыл за собой дверь дома и сел в грузовик. Как сталинская кувалда лишила жилья 400 000 финнов

Jukka Halonen19.06.2020

Karjalaiset joutuivat luopumaan kotiseudustaan kahteen kertaan. Jäljelle jäivät muistot ja pohjaton kaiho takaisin. / Карелам дважды пришлось отказаться от своей родины. Остались только воспоминания и бездонная жажда возвращения.

Evakkojen hyvästit kotipaikalleen: Sankarihaudalla. Evakkomatkalle lähtevät isä ja tytär viimeisellä hyvästijättökäynnillä pojan ja veljen sankarihaudalla. Tytär haudalla.

Evakkojen hyvästit kotipaikalleen: Sankarihaudalla. Evakkomatkalle lähtevät isä ja tytär viimeisellä hyvästijättökäynnillä pojan ja veljen sankarihaudalla. Tytär haudalla. SA-KUVA / Беженцы прощаются с местом своего происхождения: Кладбище героев. Отец и дочь отправляются в эвакуацию, нанеся последний прощальный визит на могилу своего сына и брата-героя. Дочь у могилы. 

Ihmisen surulla ei ole mittaa. Meitä jokaista heiluttelevat kohtalon mukanaan tuomat isot ja pienet murheet. Silti on selvää, että karjalaiset joutuivat kantamaan raskaiden sotavuosien myötä tavallista suuremman taakan. Neuvostoliiton suurhyökkäys 9. kesäkuuta 1944 yllätti päämajan. Stalinin moukari sai heilua Karjalan Kannaksella vielä toisenkin päivän, ennen kuin Mikkelissä uskottiin toden olevan kysymyksessä. Siihen mennessä rintama oli ehtinyt jo romahtaa. Neuvostopanssarit jyräsivät syvällä pääpuolustuslinjan sisäpuolella, eikä niiden etenemistä voinut enää pysäyttää.

Человеческое горе не имеет меры. Все мы подвержены большим и малым горестям судьбы. Однако очевидно, что в тяжелые годы войны карелам пришлось нести более тяжелое бремя, чем обычно. 9 июня 1944 года советское наступление застало штаб врасплох. Сталинской кувалде позволили размахнуться на Карельском перешейке еще на один день, прежде чем в Миккели поверили, что на карту поставлена правда. К тому времени фронт уже рухнул. Советские танки с ревом устремились вглубь главной линии обороны, и их продвижение уже невозможно было остановить.

Impilahden siirtoväkeä matkalla länteen.

Impilahden siirtoväkeä matkalla länteen. Переселенцы из Импилахти на пути на запад.

Oli vetäydyttävä pikavauhtia. Päämaja antoi iltapäivällä 10. kesäkuuta käskyn vetäytyä taistellen taempaan Vammelsuun-Taipaleen VT-asemaan. Käsky oli lähinnä muodollinen, sillä sitä tehtiin jo paraikaa, paljolti sekasortoisesti. Suurhyökkäyksen alun raivoisat tulimyrskyt kuuluivat Mikkeliin asti, joten ne kuuluivat vielä selvemmin Karjalan Kannaksen siviiliväestön korviin. Karjalaisia ei ollut evakuoitu Kannakselta – eihän korkeimmassa sotilasjohdossa uskottu hyökkäykseen. Kotijoukkojen komentajana toiminut jääkärikenraaliluutnantti Aarne Sihvo oli saanut tylyn kuittauksen päämajoitusmestari, kenraaliluutnantti Aksel Airolta. Sihvo oli maaliskuussa 1944 ehdottanut evakuointien aloittamista. ”Näetkö sinäkin kummituksia?”, Airo oli sanonut.

Нам пришлось поспешно ретироваться. Во второй половине дня 10 июня штаб отдал приказ отступить в тыл к ж/д станции Ваммельсуу-Тайпале. Приказ был в основном формальным, поскольку он уже выполнялся, во многом в беспорядке. Яростные огненные бури начала великого наступления были слышны даже в Миккели, и поэтому были еще более слышны гражданскому населению Карельского перешейка. Карелы не были эвакуированы из Канзака – в конце концов, высшее военное командование не верило во вторжение. Генерал-лейтенант Аарне Сихво, командующий внутренними войсками, получил резкий упрек от главного квартирмейстера, генерал-лейтенанта Акселя Айро. В марте 1944 года Сихво предложил начать эвакуацию. “Ты тоже видишь призраков?”, – спросил Айро.

Paluu kotiin / Возвращение домой

Karjalaisella kansalla oli takanaan jo yksi kovin raskas evakkomatka. He olivat saaneet jättää kotinsa talvisodan alla. Takaisin ei ollut tulemista, kun Karjala jäi rauhan myötä rajan taakse. Kotinsa menettäneitä oli lähes 407 000. Kesällä 1941 jatkosodan alettua luovutettu alue oli vallattu nopeasti takaisin. Ensimmäiset evakot saivat paluuluvan jo samana heinäkuun 15. päivänä, jolloin Sortavala oli saatu jälleen suomalaisten haltuun. Takaisin vallatussa Karjalassa oli 270 000 hehtaaria valmista peltoalaa viljeltäväksi, ja isänmaa kärsi ruokapulasta. Jo siksikin väki haluttiin takaisin. Yli 40 000 palasi lokakuuhun mennessä korjaamaan venäläisten välirauhan aikana kylvämiltä pelloilta satoa talteen.

У карельского народа за плечами уже была одна очень трудная эвакуация. Они были вынуждены покинуть свои дома во время Зимней войны. Возврата не было, так как мирный договор оставил Карелию за границей. Почти 407 000 человек потеряли свои дома. Летом 1941 года, когда началась война-продолжение, сданные территории были быстро возвращены. Первым эвакуированным было разрешено вернуться 15 июля, в тот же день, когда Сортавала была вновь захвачена финнами. В отвоеванной Карелии было 270 000 гектаров пахотных земель, готовых к обработке, и отечество страдало от нехватки продовольствия. Только по этой причине люди хотели вернуться. К октябрю более 40 000 вернулись, чтобы собрать урожай с полей, засеянных русскими в период владения территорией.

Evakkojen tavaroita siirretään proomusta rautatievaunuun.

Evakkojen tavaroita siirretään proomusta rautatievaunuun. SA-KUVA Вещи эвакуированных перекладывают с баржи в железнодорожный вагон.

Talvi pysäytti paluuliikenteen, mutta sitä jatkettiin keväällä 1942. Kotisijoilleen vanhan rajan tuntumaan, Kivennavan Lipolan kylään palasi myös Herman Thusberg perheineen. Muiden evakkojen tapaan hänenkin perheensä oli kulkenut pitkän mieron tien kotoa Mikkelin, Hauhon, Tuuloksen ja Kuoreveden kautta. Kun matka takaisin Karjalaan alkoi toukokuun lopulla, perheen 17-vuotias tytär Toini otti Tampereella sen kunniaksi elämänsä ensimmäisen permanentin. Junalla päästiin Viipuriin ja edelleen Valkjärvelle, josta Toini talutti lehmät äitinsä kanssa Lipolaan. Perillä kotitalo löydettiin raunioina, mutta Hermanin veljen talo oli säilynyt jotenkuten pystyssä. Siitä saatiin ensimmäinen tuulensuoja. Herman kuitenkin sairasteli, ja kaikki työt jäivät vaimon, Toinin ja hänen pikkusisarensa Tertun vastuulle. Tilanne helpottui, kun sotilaat rakensivat perheelle asevelitalon jouluksi. Isän kunto kuitenkin huononi edelleen ja hän kuoli tammikuussa 1943. Elämän oli kuitenkin jatkuttava, ja naiset aloittivat raivaus- ja maatyöt lumien sulaessa. Viljat, perunat ja juurikasvit saatiin maahan. Kesällä sotilaat rakensivat isättömälle perheelle vielä navetan, saunan ja puuliiterin. Kaikki tuntui olevan kunnossa. Sitten tuli uusi kevät. Jälleen sotapojat tulivat avuksi, nyt peltotöihin. Valkovuokot kukkivat, käkikin kukkui ensi kertojaan.

Зимой обратные перевозки прекратились, но весной 1942 года они возобновились. Герман Сусберг и его семья также вернулись в свой дом у старой границы, в деревню Липола в Кивеннапа. Как и другие эвакуированные, его семья проделала долгий, извилистый путь от дома через Миккели, Хаухо, Туулос и Куоревеси. Когда в конце мая началось путешествие обратно в Карелию, 17-летняя дочь семьи Тойни впервые в жизни отправилась на постоянное место жительства в Тампере. Поезд доставил их в Выборг и далее в Валкъярви, откуда Тойни и ее мать погнали коров в Липола. По прибытии дом был найден в руинах, но дом брата Германа сохранился в целости и сохранности. Это была первая ветрозащитная полоса. Однако Герман заболел, и вся работа была возложена на его жену Тоин и младшую сестру Терту. Ситуация облегчилась, когда солдаты построили семье армейский дом на Рождество. Однако состояние его отца продолжало ухудшаться, и в январе 1943 года он умер. Но жизнь должна была продолжаться, и женщины начали расчищать и обрабатывать землю, когда растаял снег. Были посажены зерновые, картофель и корнеплоды. Летом солдаты построили для семьи, оставшейся без отца сарай, баню и дровяную печь. Казалось, все было в порядке. Затем наступила другая весна. И снова парни в форме пришли помочь, на этот раз для работы в поле. Расцвели белые цветы, и кукушка закуковала снова.

Asevelitalojen rakennustyömaalta.

Asevelitalojen rakennustyömaalta. SA-KUVA На стройплощадке жилья для военных

Yhden hevosvoiman turvin

Karjalan evakoista kaksi kolmesta, noin 280 000 oli palannut kotiseudulleen asemasotavuosina. Uusi lähtö oli kuitenkin edessä. Päämaja antoi ensimmäiset evakuointikäskyt 10. kesäkuuta ja ne koskivat tietysti rajaseudun pitäjien asukkaita. Seuraavana yönä sotapoika tuli herättämään myös Thusbergit ja käski pakkaamaan tavaroita aamuun mennessä. ”Äiti lähti jo ennen aamua siskoni kanssa taluttamaan lehmiä Valkjärvelle. Minä jäin tavaroiden kanssa odottamaan autoa, joka veisi tavarat. Alkoi olla sodan tuntua, kun koneet lensivät matalalla ja ampua rätisyttivät melkoisesti. Onneksi selvisimme ehjin nahoin. Iltapäivällä tuli kuorma-auto”, Toini Thusberg (myöh. Ukkonen) muisteli.

Двое из трех карельских эвакуированных, около 280 000 человек, вернулись в родной регион в годы войны. Но новый отъезд был неизбежен. Штаб издал первые приказы об эвакуации 10 июня, и они, конечно же, касались жителей приграничных муниципалитетов. На следующую ночь военный пришел будить Сусбергов и велел им к утру собрать свои вещи. “Моя мать ушла до рассвета с моей сестрой, чтобы отвести коров в Валкъярви. Я остался с вещами и ждал, когда их заберет машина. Это начинало походить на войну, так как самолеты пролетали низко, а стрельба была довольно частой. К счастью, мы выбрались невредимыми. После обеда приехал грузовик”, – вспоминает Тойни Сурсберг (покойный Укконен).

”Haikealta tuntui, kun 11.6.1944 painoin kotioven kiinni. Täytyi jättää uusi koti, tutut maat ja mannut.” Vaikka yksityiskohtaisia evakuointisuunnitelmia oli tehty, ne jäivät suurhyökkäyksen aiheuttaman kaaoksen alle. Kannaksen evakuoimisalue oli jaettu kolmeen vyöhykkeeseen, mutta nyt sen tyhjentämiseen ei jäänyt edes sitä aikaa, joka suunnitelmissa oli varattu ensimmäiselle vyöhykkeelle. Karjalan kannakselle siirrettiin kiivaasti lisäjoukkoja vahvistuksiksi, ja niiden kuljetukset olivat etusijalla. Tyhjiä paluujuniakaan ei annettu käyttöön, sillä evakkojen eläinten ja tavaroiden kuormaamiset ja purkamiset olisivat vieneet liikaa aikaa. Evakuointi jäi pitkälti karjalaisten omatoimisuuden varaan. Mitä lähempänä vanhaa rajaa asuttiin, siitä kiireisempi oli lähtö, ja sitä vähemmän ehdittiin ottaa mukaan. Paniikkia helpotti se tosiseikka, että pienviljelijöiden taloista löytyi melkein aina oma hevonen. Voikin sanoa, että Kannas evakuoitiin enimmäkseen yhden hevosvoiman turvin. Tärkeimpänä kulkuvälineenä olivat kuitenkin omat jalat.

“Это был очень мрачный момент, когда 11 июня 1944 года я захлопнул входную дверь. Мне пришлось покинуть свой новый дом, привычную землю и плуги”. Хотя были разработаны подробные планы эвакуации, они были поглощены хаосом крупного наступления. Прибрежная зона эвакуации была разделена на три зоны, но теперь для эвакуации не было даже времени, которое было запланировано для первой зоны. К Карельскому перешейку спешили подкрепления, и их транспортировка была первоочередной задачей. Даже пустые обратные поезда не были предоставлены, так как погрузка и разгрузка животных и товаров эвакуированных заняла бы слишком много времени. Эвакуация была в значительной степени оставлена на самообеспечение карелов. Чем ближе вы жили к старой границе, тем более срочным был отъезд, и тем меньше времени было на сборы. Паника облегчалась тем, что в домах мелких фермеров почти всегда были свои лошади. Можно сказать, что Перешеек был эвакуирован в основном за счет одной лошадиной силы. Основным средством передвижения, однако, были собственные ноги.

Evakot ruokailevat metsässä.

Evakot ruokailevat metsässä. SA-KUVA Беженцы едят в лесу

Kalsea vastaanotto / Сдержанный приём

Ylipäällikkö Mannerheim oli uudenvuodenpäivän 1944 päiväkäskyssään ylistänyt karjalaisia: ”Lausun ihailuni valtakunnan yhteyteen takaisin palautetun Karjalan väestölle, joka sodasta eniten kärsineenä ja kaikkensa menettäneenä on säilyttänyt lujan uskon tulevaisuuteen ja rohkein mielin aloittanut uuden elämän entisen kotinsa raunioissa. Rakkaus isiltä perittyyn maankamaraan antakoon heidän työlleen siunauksen.” Puoli vuotta myöhemmin tuo isiltä peritty maankamara siis vietiin toisen kerran. Esimerkiksi Thusbergin suku oli asuttanut Lipolan kylää jo yli 200 vuoden ajan. Lujaa uskoa tulevaisuuteen ja rohkeaa mieltä kysyttiin jälleen.

Главнокомандующий Маннергейм в своем приказе на Новый год 1944 года высоко оценил карелов: “Я выражаю свое восхищение карельским народом, возвращенным в состав республики, который, больше всех пострадав от войны и потеряв все, сохранил твердую веру в будущее и мужественно начал новую жизнь на руинах своего прежнего дома. Пусть любовь к земле, унаследованная от отцов, благословит их труд”. Через шесть месяцев землю, унаследованную от отцов, забрали во второй раз. Например, семья Тюсберг проживала в деревне Липола более 200 лет. Вновь потребовались щедрая вера в будущее и мужественный дух.

Jo talvisodan evakkokokemukset olivat kertoneet, ettei vastaanotto kanta-Suomessa ollutkaan kaikkialla karjalaisille suopea. Ruotsinkieliset pitäjät eivät halunneet heitä ollenkaan, erityisesti Pohjois-Savossa ja Pohjanmaalla törmättiin kirkkokuntien välisiin ongelmiin ja erilaisiin tapoihin. Karjalaiset saivat osakseen ryssittelyä, heitä syytettiin työtä vieroksuviksi, likaisiksi ja kiittämättömiksi. Toki vastaanotto saattoi olla lämminkin. Ylipäätään empatia oli nyt tiukassa kahden sodan koettelemassa maassa, jossa jokaisella riitti murhetta, puutetta, vastuuta ja jälleenrakennustyötä omastakin takaa. Vielä oli edessä Lapin sota.

Уже опыт эвакуированных во время Зимней войны показал, что прием карелов в материковой Финляндии не был повсеместно благоприятным. Шведскоязычные приходы совсем не хотели их принимать, и особенно в Северном Саво и Остроботнии возникали проблемы между церковными деноминациями и различными обычаями. Карелы подвергались издевательствам, их обвиняли в нежелании трудиться, грязи и неблагодарности. Конечно, прием бывал и теплым. В целом, сочувствие сейчас было в дефиците в стране, раздираемой двумя войнами, где каждый должен был справиться с горем, лишениями, ответственностью и восстановительными работами на своём дворе. Война в Лапландии была еще впереди.

Suuri maamullistus / Великий обвал

Kaikkien koettelemusten keskellä isänmaan oli löydettävä uusi koti evakoille. Heidän sijoittamisissaan huomioitiin kotipaikka, jopa kyläkunnittain. Näin esimerkiksi kivennapalaiset sijoittuivat Juvalle, muolaalaiset Toijalaan ja rautulaiset Pieksämäelle. Uuden kotipaikan tuli vastata mahdollisimman paljon entistä kotiseutua niin taloudellisilta edellytyksiltään, luonnoltaan kuin liikenneyhteyksiltään. Jo talvisodan jälkeen kesäkuussa 1940 oli hyväksytty pika-asutuslaki, jonka perusteella oli ehditty perustaa lähes 8 500 uutta maatilaa. Lain toimeenpano oli pysähtynyt jatkosodan alettua. Pian jatkosodan välirauhansopimuksen allekirjoittamisen jälkeen perustettiin suunnittelukomitea asutustoimintaa varten. Komiteaa johti maanviljelysneuvos Tatu Nissinen. Syntyi esitys maanhankintalaista.

Посреди всех трудностей отечество должно было найти новый дом для эвакуированных. При их размещении учитывалось место их происхождения, даже по деревням. Например, жители Кивеннапа были поселены в Юве, люди из Муолалла в Тойяле, а из Ратуа – в Пиексямяки. Новое место жительства должно было максимально соответствовать прежнему региону проживания по экономическим условиям, природе и транспортному сообщению. Уже после Зимней войны, в июне 1940 года, был принят закон о быстром заселении, который позволил создать почти 8 500 новых ферм. Реализация закона застопорилась после начала Второй мировой войны. Вскоре после подписания Соглашения о перемирии был создан комитет по планированию поселенческой деятельности. Комитет возглавил министр сельского хозяйства Тату Ниссинен. Результатом стало предложение о принятии Закона о приобретении земли.

Maanhankintalailla toteutettu maanomistuksen uusjako on Suomen historian suurin maareformi. Lain keskeisin laatija oli maatalousministeriön asustusasiainosaston osastopäällikkö Veikko Vennamo. Laki edellytti, että sekä maatilan että asuntotontin tai kalastustilan Karjalassa omistaneille piti hankkia korvaavat tilat ja tontit Suomen uusien rajojen sisäpuolelta. Maanhankintalaki ei koskenut yksin evakkoja, vaan siihen olivat oikeutettuja myös perheelliset rintamamiehet, sotainvalidit ja kaatuneiden omaiset. Ensisijaisesti maata luovuttivat valtio, yhtiöt, seurakunnat, kunnat, säätiöt, harrastelijaviljelijät, rappiotilojen omistajat ja tilakeinottelijat. Toissijaisesti maata otettiin varsinaisilta maanviljelijöiltä. Ruotsinkieliset kunnat välttyivät maanluovutukselta niin sanotun kielipykälän perusteella.

Перераспределение земельной собственности, осуществленное в соответствии с Законом о приобретении земли, является крупнейшей земельной реформой в истории Финляндии. Основным разработчиком закона был Вейкко Веннамо, глава Департамента жилищного строительства Министерства сельского хозяйства. Закон требовал, чтобы те, кто владел в Карелии как фермой, так и жилым или рыболовным участком, должны были приобрести заменяющие их фермы и участки в новых границах Финляндии. Закон о приобретении земли распространялся не только на эвакуированных, но и на выживших фронтовиков, инвалидов войны и родственников погибших. Землю в основном жертвовали государство, компании, приходы, муниципалитеты, фонды, фермеры-любители, владельцы запущенных ферм и земельные спекулянты. Во-вторых, земля была отобрана у настоящих фермеров. Шведскоязычные муниципалитеты были избавлены от передачи земли на основании так называемой языковой оговорки.

Maan luovuttaminen ei tietenkään sujunut kivuttomasti. Jopa presidentti Mannerheim yritti välttyä lahjaksi saamansa Kirkniemen kartanon maiden pakkolunastukselta. Alle 25 hehtaarin tiloihin ei koskettu, joten luovuttajiksi joutuivat suurtilalliset. Kaikkiaan siirtoväelle muodostettiin 36 350, rintamamiehille 45 331 sekä sotainvalideille ja sotaleskille 8 601 tilaa. Karjalaisten asutus oli suurimmaksi osaksi hoidettu vuoden 1948 loppuun mennessä. Evakoista kaupunkilaiset ja teollisuusväestö hakeutuivat kaupunkeihin, esimerkiksi viipurilaiset Uuteenkaupunkiin. Jälleenrakennus vei tulevien vuosien voimat ja huomion. Karjalaiset kiinnittyivät uusiin asuinalueisiinsa, ja heitä alkuaikoina kohdannut vieroksunta haihtui. Mukanaan karjalaiset toivat kulttuuristaan esimerkiksi pääsiäisen virpomisen ja tietysti karjalanpiirakat. Karjalaisten mutkattomuus ja eläväisyys saisivat vieläkin tarttua kantasuomalaisiin mököttäjiin.

Конечно, передача земель не обошлась без трудностей. Даже президент Маннергейм пытался избежать экспроприации земли поместья Киркниеми, которую он получил в подарок. Фермы площадью менее 25 гектаров не трогали, поэтому донорами стали крупные фермеры. Всего для переселенцев было выделено 36 350 ферм, для фронтовиков – 45 331, а для инвалидов войны и вдов – 8 601. Большинство карельских поселений было завершено к концу 1948 года. Среди эвакуированных городское и промышленное население искало убежища в городах, например, в Уусикаупунки. Реконструкция потребовала энергии и внимания в последующие годы. Карелы привязались к своим новым районам, и первоначальная враждебность, с которой они столкнулись, испарилась. Карелы принесли с собой свою культуру, такую как празднование Пасхи и, конечно же, карельские пироги. Простота и живость карелов по-прежнему должны быть заразительны для традиционных финских ворчунов.

Vain muistot jäivät / Остались только воспоминания

Karjala oli lopullisesti menetetty. Evakkojen vanhan ja uuden kotiseudun väliin syntyi suljettu raja. Jäljelle jäivät muistot ja menetyksen suru. Lähtö oli ollut sitä vaikeampaa, mitä iäkkäämpiä evakot olivat. Vastaavasti evakkojen lapset joutuivat sopeutumisvaikeuksiin siksi, että lasten keskuudessa erilaisuutta suvaittiin tavallistakin vähemmän. Luovutetussa Karjalassa syntyneiden evakkojen määrä on laskenut luonnollisesti koko ajan, mutta vastaavasti yhä useamman suomalaisen suvusta löytyy karjalaisia esivanhempia. Esimerkiksi tämän jutun kirjoittajalla ei ole karjalaisjuuria, mutta vaimon isän suku on Viipurista ja äidin suku Kivennavalta. Näin siis lasten juuret ovat puoliksi Karjalassa.

Карелия была потеряна навсегда. Между старой и новой родиной беженцев была создана закрытая граница. Остались лишь воспоминания и печаль утраты. Чем старше были беженцы, тем труднее им было уезжать. Аналогичным образом, детям эвакуированных было трудно приспособиться к новой ситуации из-за меньшей терпимости к различиям среди детей. Число беженцев, родившихся в отторгнутой Карелии, естественно, уменьшалось, но увеличивалось и число финнов, имеющих в своих семьях карельских предков. Например, у автора этой статьи нет карельских корней, но семья отца его жены родом из Выборга, а матери – из Кивеннавы. Так что корни детей наполовину карельские.

Karjalan liitto perustettiin jo talvisodan jälkeen valvomaan siirtoväen etuja. Nykyisin se on vahva karjalaisen kulttuurin elinvoiman säilyttäjä, jolla on noin 23 000 jäsentä. Mistään Suomen toisesta maakunnasta ei ole kirjoitettu muisteloita niin paljon kuin luovutetun Karjalan pitäjistä. Edelleenkin ilmestyy lukuisia pitäjälehtiä. Ihmisen surulla ei ole mittaa, mutta Karjalan evakoille lisätaakaksi jäi ikuinen suru kotiseudun menettämisestä. Jäljelle jäivät vain muistot. ”Mitä elämä tuokin tullessaan, niin Karjala pysyy mielessäni aina”, jo edesmennyt Toini Ukkonen kirjoitti.

“Карельский союз” была создана после Зимней войны для защиты интересов поселенцев. Сегодня это мощный защитник жизнеспособности карельской культуры, насчитывающий около 23 000 членов. Ни о какой другой финской провинции не написано столько воспоминаний, как о волостях уступленной Карелии. Продолжают издаваться многочисленные приходские журналы. Человеческому горю нет предела, но для карельских эвакуированных бремя скорби о потере родины вечно. Остались только воспоминания. “Что бы ни принесла жизнь, Карелия всегда останется в моей памяти”, – писал покойный Тойни Укконен.

LUE MYÖS

Syksyllä 1939 Veikko Punakallio, 17, ei voinut uskoa, että sota voisi syttyä – se syttyi, ja nuori mies oppi kaiken kovista ajoista

Karjalaisten evakuointi: Näin se tehtiin (iltalehti.fi)

Все приводимые выше фото – из архива финской армии SA KUVA, отретушированные автором этого блога.

В Финляндии можно насчитать более 2 миллионов карелов: Интервью лидера “Карельского союза” Финляндии

31 марта 2008 

РЕСПУБЛИКА КАРЕЛИЯ31 марта 2008, 15:14 — REGNUM В конце прошлого года в Финляндии обнародованы результаты очередного социологического исследования об отношении граждан страны Суоми к проблеме возвращения карельских территорий, утраченных финским государством в войнах с Советским Союзом в 1939-40 и 1941-44 гг. Согласно полученным данным, за возвращение карельских земель выступают около 38% финнов, а 43% граждан Финляндии считают, что России не нужно возвращать эти территории.

В сравнении с предыдущим исследованием, проведенным в 2005 году, число желающих вернуть Карелию выросло в Финляндии на 2%. В основном это люди старшего поколения, а также те граждане Финляндии, которые родились на утраченных территориях или чьи близкие родственники имеют карельские корни. Количество противников возвращения карельских земель за два года, наоборот, сократилось. В 2005 году их было немногим больше половины.

Корреспондент ИА REGNUM взял интервью у депутата парламента Финляндии и лидера самой влиятельной организации финляндских карелов – “Карельского союза” – Маркку Лаукканена.

ИА REGNUM: Господин Лаукканен, сколько сейчас карелов проживает в Финляндии и что вообще значит “быть карелом” в Финляндии?

Карелами в Финляндии считаются переселенцы из утраченных карельских земель и их потомки, а также жители губерний Северная Карелия и Южная Карелия. Но карельским языком владеет в основном бывшее население приграничных карельских общин, их дети и внуки.

Вообще, карелы в Финляндии живут не только в Северной и Южной Карелии, но и по всей территории страны. Из утраченных в результате двух войн карельских земель в Финляндию перебрались свыше 400 тысяч карелов, и они расселились по разным частям страны – от востока до запада, от юга до севера, даже в Лапландии.

Если говорить о численности карельского населения Финляндии, то, по статистическим данным 2006 года, в Северной Карелии проживают 167 519 человек, а в Южной – 135 255. Но общее количество тех, у кого есть карельские корни, включая переселенцев из утраченных карельских земель, а также их потомков, сейчас уже трудно подсчитать. По разным оценкам, речь может идти о более чем двух миллионах человек. Карелы сами идентифицируют свою принадлежность к карельскому народу и чтят ее. “Карельский союз” и его 470 членских организаций поддерживают карельскую культуру и национальные традиции.

ИА REGNUM: Вы упомянули губернии Северная Карелия и Южная Карелия. Но есть ли у финляндских карелов своя национальная автономия, как, например, у саамов в Норвегии?

У карелов в Финляндии нет своей национальной автономии, потому что карелы – часть финской нации. И у карельского языка нет особого статуса, как у саамского языка.

ИА REGNUM: А сколько финляндских карелов владеет карельским языком?

По-карельски в Финляндии говорят около 5 тысяч человек. Как я уже сказал, это в основном переселенцы из приграничных карельских земель и их потомки. На ливвиковском диалекте говорили в районе Салми и частично в Суйстамо, тогда как в Суоярви, Суйстамо, Корписельке, в деревнях восточнее Иломантси и в Импилахти было распространено собственное карельское наречие. В первую очередь по-карельски говорят в православных семьях. Карельский язык живет в Саво и Северной Карелии, где осели переселенцы из приграничных карельских земель. Карельский язык понимают около 20 тысяч финляндских карелов. Но большая часть карельского населения Финляндии все-таки говорит на восточных диалектах финского языка.

Те, кто владеет карельским языком, пользуются им главным образом дома и в карельских обществах. Молодежь и карелы среднего возраста ищут свои корни и начинают сами учить карельский язык в учебных заведениях или в национальных организациях. В числе тех, кто переехал в Финляндию на постоянное жительство, также есть люди, владеющие карельским, и они стремятся поддерживать родной язык. К тому же, карельский язык интересует любителей и исследователей карельской культуры, так что его начинают изучать даже многие некарелы.

ИА REGNUM: В Финляндии есть какой-либо закон о поддержке карельского языка?

У нас нет закона о поддержке карельского языка, но ему хотят придать статус языка национального меньшинства, которым, к примеру, уже обладает саамский язык. А в Университете Йоэнсуу есть карельская профессура.

ИА REGNUM: Как карельское население Финляндии сохраняет свои национальные традиции?

Сохранению карельской культуры способствует “Карельский союз”, который поддерживает национальный карельский идентитет в финском обществе. Мы являемся крупной общественной организацией, и все наши членские общества сохраняют национальные карельские традиции многими разными способами – с помощью языковых курсов, чтения лекций, проведения семинаров и организации поездок. Молодежь особенно привлекают традиции карельской кухни, народные ремесла и фольклор, генеалогические и краеведческие исследования, поездки на родину отцов и дедов. Национальная традиция жива в семейных праздниках, когда столы ломятся от карельских лакомств, а люди наряжаются в национальные костюмы. Молодые пары играют свадьбы по карельским обычаям, а новорожденным в карельских семьях устраивают традиционные “родины”.

В течение года “Карельский союз” проводит курсы по интенсивному изучению карельского языка в Финляндии и в российской Карелии. Другие карельские организации также организуют языковые курсы. Кроме того, национальные карельские объединения ежегодно проводят Летние карельские праздники, духовные дни, вечера памяти, посвященные началу и окончанию “Зимней войны” (1939-40 – прим. ИА REGNUM).

ИА REGNUM: А как “Карельский союз” относится к проблеме утраченных территорий? Как, по вашему мнению, можно было бы решить “карельский вопрос”?

На “карельский вопрос” мы смотрим шире, он относится ко всей деятельности нашей организации. Главным в “карельском вопросе” является сохранение карельской самобытности, поддержка карельской культуры и образа жизни и их популяризация. В вопросах, связанных с решением проблемы утраченных карельских территорий, наш союз взаимодействует с внешнеполитическим руководством страны. Это значит, что у “Карельского союза” нет собственной, независимой внешнеполитической роли.

В 2005 году собрание союза одобрило программу “Карелия”, где мы высказались за то, чтобы политическое руководство Финляндии активно следило за изменениями ситуации в России и инициировало бы межгосударственные переговоры о возвращении утраченных карельских земель сразу, как только появится такая возможность и обе стороны будут к ним готовы.

Как общественная организация “Карельский союз” участвует в различных проектах приграничного сотрудничества. Особенно мы заинтересованы в сохранении исторических памятников и объектов культуры финской эпохи, а также в распространении исторических сведений об утраченных территориях. Так, участие нашего союза в учреждении в 2001 году “Выборг-центра” способствовало популяризации истории Финляндии и Карельского перешейка по обе стороны границы.

Справка:

“Карельский союз” – самое массовое общественное объединение финляндских карелов, в которое входит более 450 карельских организаций. Основано в 1940 году, сразу после завершения “Зимней войны” с Советским Союзом (1939-40 гг.), в результате которой к СССР отошла часть бывшей финской территории на Карельском перешейке, в Северном Приладожье, в районе Печенги и Саллы. В первые годы своего существования “Карельский союз” занимался в основном вопросами размещения карельских переселенцев, которых в Финляндии насчитывалось около 400 тысяч, а также компенсаций утраченного имущества. В настоящее время “Карельский союз” сосредоточил свою деятельность на поддержке национальных карельских традиций и культуры.

На протяжении нескольких последних лет “Карельским союзом” руководит депутат парламента Финляндии от Партии Центра Маркку Лаукканен, уроженец Северного Приладожья. Лаукканен считается умеренным сторонником возвращения бывших карельских земель и выступает за расширение культурных связей между Финляндией и Россией.

Подробности: https://regnum.ru/news/society/979207.html

By montrealexblog

Baratineur est une trouvaille pour un espion

Leave a Reply